Ежегодно Росмолодежь проводит грантовые конкурсы. Деньги выдаются на самые разные проекты — от волонтерских и образовательных инициатив до фестивалей, медиапроектов и «патриотических» мероприятий. Победители конкурсов получают деньги из госбюджета и обязаны отчитаться, как они их потратили и что именно сделали. Если ведомство считает, что условия гранта нарушены — например, проект не реализован или отчет не сдан — оно может потребовать вернуть деньги. Если грантополучатель не возвращает их добровольно, Росмолодежь идет в суд.
С 2023 по 2026 год в московские суды поступило 450 исков от Росмолодежи — агентство судится с победителями грантовых конкурсов. Росмолодежь заявляет, что победители конкурсов не сдали отчеты, и требует вернуть деньги.
При этом грантополучатели, с которыми поговорила «Гроза», утверждают, что они отправляли отчеты по своим проектам, а о претензиях ведомства узнали только спустя несколько лет. «Гроза» поговорила с участниками конкурсов и изучила данные московских судов.
Мы изменили имена героев по их просьбе.
Впервые мероприятие организовали еще в 2017 году. Сначала его проводили на региональном уровне, потом расширили до округов — на проект стали приезжать участники из других регионов. После этого команда Юлии решила подать заявку на грант Росмолодежи.
«Нам дали грант, и мы провели классное окружное мероприятие, на которое приехало очень-очень много ребят из других городов и регионов. Мероприятие было реально классным, про него опубликовали кучу новостей на разных сайтах <...> Ребята возвращались назад с багажом знаний», — рассказывает о проекте Юлия.
Еще одна студентка Ольга получила грант Росмолодежи в 2023 году. Девушка на тот момент училась в университете и финансовых возможностей реализовать свой проект у нее не было — поэтому она решила обратиться в Росмолодежь.
Во время работы над проектом Ольга постоянно была на связи с куратором Росмолодежи — звонила, писала на почту и задавала ему вопросы. В том числе спрашивала про документы и отчетность.
«Когда я дозвонилась до куратора через несколько дней после того, как загрузила отчетность, он мне сказал, что все окей: я ваш отчет вижу, он в личном кабинете, ожидайте, его примут», — вспоминает Ольга.
По словам Юлии, отчетность по своему проекту она сдала вовремя, еще в 2020 году. Система сдачи отчетов тогда отличалась — только с 2021 года появилась возможность загружать отчеты через платформу ФГАИС «Молодежь России». Юлия говорит, что все документы отправляла по электронной почте.
«Отчет был подготовлен — это был огромный, грузный документ, в котором был не только текст — он был напичкан гиперссылками на разные рабочие вещи, которые нужно было тоже предоставить, чтобы объем работы был виден. И также облачное файлохранилище, в котором лежали чеки, договоры — всё, куда ушли деньги. И всё это большим скопом отправлялось по почте. Письмо было отправлено», — рассказывает Юлия.
Но через четыре года после мероприятия на почту девушки пришло письмо от регионального центра поддержки молодежных инициатив — у Юлии потребовали вернуть грант в полном размере. В конце письма была сноска — по любым вопросам обращаться напрямую в Ресурсный молодежный центр Росмолодежи.
Юлия написала в Росмолодежь и повторно приложила сданный отчет. Из переписки с представителями агентства Юлия узнала, что, по версии Росмолодежи, еще осенью 2020 года ей направляли претензию, что девушка не сдала отчет, а весной 2022 — требование вернуть грант. Сама Юлия говорит, что этих документов не получала.
Заново рассмотреть отчет в Росмолодежи отказались, объяснив это тем, что делать это вне отчетного периода запрещено внутренним распоряжением. По словам девушки, в телефонном разговоре с Юлией сотрудница Росмолодежи дала понять, что вариантов остается два: либо вернуть грант добровольно, либо спор будет решаться в суде.
Летом 2025 года Юлии пришло уведомление от «Почты России»: на ее имя поступило заказное письмо. Так она узнала, что Росмолодежь все-таки подала иск в суд — спустя шесть лет после реализации проекта и спустя два года после первого требования вернуть деньги.
«Срок давности почему-то считается не от момента нарушения [сроков] человеком, а от момента, когда Росмолодежь признала это нарушение, то есть отправила какой-то документ. Росмолодежь может ждать несколько лет, потом направить требования человеку, и вот с этого момента будет считаться срок давности. То есть по факту они им [сроком давности] управляют. И, к сожалению, в судах сейчас это работает», — объясняет Юлия.
С Ольгой же Росмолодежь никак не связывалась два года после сдачи отчета — не было ни досудебных претензий, ни требований. О том, что Росмолодежь обратилась в суд, Ольга узнала, когда на адрес регистрации пришла повестка из Басманного суда.
Тогда Ольга подумала, что действительно могла что-то упустить.
«Я сразу пошла [смотреть] в свои отчеты, потому что спустя два года какая вообще память? Я их [документы и отчеты] все сохранила, они у меня все на руках. Я начала перебирать все чеки, всё проверять, все договоры, всё, что у нас есть. И поняла — всё окей, у меня всё на руках», — вспоминает Ольга.
По словам Ольги, сначала Росмолодежь утверждала, что девушка вообще не сдала отчет. Позже позиция ведомства изменилась — сотрудники Росмолодежи начали говорить, что отчет был загружен не вовремя; затем — что в нем отсутствовал отчет о достижении целевых показателей; а затем — о замечаниях к отдельным документам.
«[У Росмолодежи] абсолютно нелогичные аргументы. Не нужно быть юристом, чтобы прочитать и понять, что с тебя просто пытаются содрать деньги», — говорит Ольга.
Ольга и Юлия не единственные, кто столкнулся с требованием Росмолодежи вернуть грантовые деньги. Так, например, в Орловской области в 2025 году Росмолодежь отсудила у победительницы грантового конкурса Анны Бакаевой почти миллион рублей. Росмолодежь утверждала, что девушка не предоставила отчет по своему проекту «Мир без границ».
В Свердловской области в 2025 году Росмолодежь пыталась взыскать миллион рублей с чиновника регионального минобра Никиты Бельтюкова. Агентство утверждало, что он с опозданием отчитался за грант, полученный в конце 2020 года: отчет нужно было сдать в январе 2022. Суд, однако, отказал в удовлетворении иска Росмолодежи, так как мероприятия по проекту были проведены, а значит, оснований возвращать деньги не было.
Не во всех исках указано, какую сумму требует вернуть Росмолодежь от победителей грантовых конкурсов, но обычно речь идет о сотнях тысяч рублей. Так, например, в одном из дел Росмолодежь требовала взыскать с грантополучателя 700 000 ₽. Еще в одном — 1 269 000 ₽.
При этом в самой Росмолодежи утверждают, что стараются не доводить ошибки грантополучателей до серьезных последствий. Глава агентства Григорий Гуров на ПМЭФ прокомментировал ситуацию с якобы «неправильными» отчетами.
«У нас есть ребята, которые плохо или некорректно отчитываются за проведение своих мероприятий, грантов, реализацию проектов. И для нас это является существенным вызовом, потому что наша же задача — сделать, чтобы все было позитивно, чтобы каждый молодой человек имел право на ошибку, но эта ошибка не привела к каким-то серьезным последствиям, особенно связанным с финансами», — сказал Гуров в интервью ТАСС.
Гуров также заявил, что Росмолодежь развивает систему поддержки грантополучателей: по его словам, агентство поэтапно проверяет реализацию грантов и напоминает участникам, если видит, что «что-то не работает».
«Гроза» отправила запрос в Росмолодежь с просьбой объяснить, почему агентство начало массово требовать у грантополучателей вернуть выделенные средства. 23 июня с «Грозой» связалась девушка, представившаяся сотрудницей пресс-службы направления Росмолодежь.Гранты. Она пообещала, что пресс-служба ответит на запрос редакции до 24 июня. Однако на момент публикации Росмолодежь так и не ответила на запрос.
Некоторые разбирательства длятся годами. Так, в 2024 году Росмолодежь начала судиться с победительницей Всероссийского конкурса молодежных проектов Анастасией Матюшкиной. Еще в 2019 году она получила грант на проект «Активатор». В соцсетях и на сайтах учреждений Тульской области сохранились упоминания этого проекта: он проходил в Плавске и Черни. Судя по этим публикациям, «Активатор» проводил встречи с активной молодежью и семинары-практикумы по социальному проектированию.
По договору Матюшкина должна была реализовать проект до 30 ноября 2019 года, а затем до 14 июля 2020 года предоставить Росмолодежи отчетность о расходах, достижении показателей проекта, выполнении календарного плана и публикациях в СМИ.
В суде Росмолодежь утверждала, что в установленный срок Матюшкина такую отчетность не предоставила. В декабре 2020 года агентство направило ей претензию с требованием сдать отчет, а в апреле 2022 — требование вернуть деньги. В июле 2024 года Росмолодежь подала иск о взыскании гранта.
Сначала Басманный суд Москвы отказал агентству. Суд решил, что Росмолодежь пропустила срок исковой давности: ведомство должно было узнать о нарушении уже 15 июля 2020 года — на следующий день после истечения срока сдачи отчета. Апелляция оставила это решение в силе.
Но кассационный суд решил, что срок давности дела не истек, и отменил решение первой и апелляционной инстанций и отправил дело на новое рассмотрение. После этого Басманный суд заново рассмотрел дело — и уже удовлетворил иск агентства.
При повторном рассмотрении суд указал, что Матюшкина не предоставила отчетные документы в срок и «в надлежащем виде», а также не доказала, что грант был использован именно на цели, прописанные в договоре. Суд отдельно отметил, что отчет появился уже после подачи иска, но к нему не были приложены документы, подтверждающие расходование средств. Последнее заседание, которое отражается в карточке по делу, прошло в феврале 2026 года.
Еще один иск, который Росмолодежь подала к победительнице грантового конкурса, показывает, как получателям грантов удается защищаться в суде.
В 2021 году Ахметова получила грант на Всероссийский фестиваль современной поэзии «Слэм». Позже Росмолодежь потребовала вернуть деньги в бюджет, опять якобы из-за того, что девушка не предоставила отчетность. Ахметова в ответ подала встречный иск — она просила суд обязать Росмолодежь принять ее отчет.
Суд встал на сторону ответчицы Регины Ахметовой: в суде первой инстанции и на апелляции суд отказал Росмолодежи во взыскании гранта и обязал агентство принять отчет грантополучателя. Однако Росмолодежь подала кассационную жалобу, поэтому спор продолжается.
Ахметова действительно просрочила сдачу отчета, но объяснила это состоянием здоровья — во время подготовки отчета она находилась под наблюдением психиатра из-за тревожно-депрессивного расстройства. Росмолодежь она об этом предупреждала. Суд счел эти обстоятельства уважительными. Басманный районный суд Москвы отказал Росмолодежи во взыскании гранта, а Мосгорсуд оставил это решение без изменений. Теперь агентство пытается оспорить эти решения в кассации.
После того, как Ольга получила повестку в суд, она обратилась к адвокату. Девушка живет далеко от Москвы и не может регулярно ездить на заседания в Басманный суд. Кроме того, Ольга понимала, что не разбирается ни в бухгалтерии, ни в юриспруденции.
«Я грант этот получала не как юрист или бухгалтер. Поэтому я поняла, что если они решили придраться по таким критериям, которые известны только им, то я не смогу обойтись без профессионалов», — объясняет Ольга.
Юлия тоже обратилась к юристу. По ее словам, вместе с юристом они восстановили всю хронологию: когда был реализован проект, когда отправили отчет, когда Росмолодежь впервые заявила о претензиях. При этом, говорит Юлия, универсальной стратегии для всех таких дел нет: несмотря на общую проблему, каждый случай нужно разбирать отдельно.
«Линия защиты может строиться по нескольким траекториям. Допустим, в моём случае — это сроки давности, которые при любом раскладе, как ни крути, прошли. Еще можно обратиться к отсутствию здравого смысла. Когда человек реализует проект с помощью выделенных средств, а потом из-за того, что якобы не вовремя сдан отчет, ему говорят вернуть все деньги, потому что мероприятие не проводили. Как это не проводили, если в открытой сети интернет есть множество доказательств того, что его проводили», — говорит Юлия.
Обе девушки продолжают судиться с Росмолодежью. «Гроза» проверила карточки героинь на сайте Мосгорсуда — их дела действительно находятся в процессе.
До иска Росмолодежи Ольга думала — чтобы избежать проблем достаточно просто быть внимательным и хранить у себя все документы: чеки, договоры, скриншоты личного кабинета и переписку с кураторами. Но теперь она не уверена, что даже такая аккуратность может защитить от претензий.
«У меня спустя два года вся документация на руках, у меня есть даже записи платформы, которые подтверждают, что Росмолодежь обновляла платформу за эти два года. <...> И даже при всем этом суд все равно идет, он не заканчивается на первых заседаниях, и конца и края этому не видно. Спасет ли грантополучателя скрупулезность в документах, в их сохранении, фиксации, я не уверена. Скорее всего, [спасет] только юрист. И это на самом деле сейчас заставляет очень сильно задуматься, стоит ли брать гранты от государства», — говорит Ольга.
Юлия тоже приложила к своему делу все имеющиеся скриншоты, переписки и документы. Однако ее судебное разбирательство с Росмолодежью все еще продолжается.
«Сначала я была просто в шоке, а потом это переросло в возмущение, потому что мой проект был отправной точкой. Уже несколько лет этот проект [мероприятие] проводится ежегодно, на всероссийском уровне. И ежегодно, конечно же, мероприятие проводится с помощью финансирования Росмолодежи. И как можно утверждать, что средства были присвоены, не потрачены, или проекта не было, если все прекрасно знают, что именно это было первым шажком к масштабированию проекта? Это просто не вяжется никакой логикой и никаким здравым смыслом», — делится своими эмоциями Юлия.
Юристы советуют грантополучателям заранее собирать доказательства. Например, в телеграм-канале «Справедливый юрист» советуют сохранять всю отчетную документацию — договоры, акты, чеки и другие подтверждения реализации проекта, соблюдение сроков отчетности, фиксацию факта направления отчета, ответы на замечания грантодателя и исправление недочетов.
Еще юристы советуют добровольно возвращать неиспользованный остаток гранта, если заявленные цели не достигнуты, а спорные суммы предлагать вернуть в досудебном порядке. Юристы отмечают, что суды смотрят не только на сам факт нарушения, но и на то, насколько оно серьезное, пытался ли получатель гранта добросовестно выполнить проект и кто в деле должен доказать нарушение. Полный возврат гранта называется крайней мерой — для случаев нецелевого использования средств или недостижения целей гранта.