Какие ограничения существуют для студентов из России в странах Европы? И где граница между официальными ограничениями и неформальной дискриминацией из-за паспорта? И можно ли с этим бороться?
«Гроза» и проект помощи российским студентам за рубежом «Диплом свободы» собрали истории студентов, которых не приняли в европейские вузы несмотря на то, что официальных ограничений в их случаях не было. А также поговорили с активистами о том, что можно делать в подобных ситуациях.
«Мы не можем принимать студентов из террористического государства» — так в 2022 году ответили исследователю из России при поступлении на PhD программу в немецком университете. Об этом «Диплому свободы» рассказал российский историк и социолог Дмитрий Дубровский — его избрали главой европейского комитета RASA (Международной ассоциации русскоговорящих ученых). Дмитрий говорит, что такие ситуации — не редкость, и ученые с российскими паспортами уже привыкли к такому формату коммуникации.
После начала полномасштабной войны в Украине в Европе ввели дополнительные ограничения на работу со студентами и исследователями из России. Эти ограничения существуют на разных уровнях и могут пересекаться: на уровне ЕС, отдельных государств, университетов и даже конкретных академических программ, где решения принимают их руководители.
Уже в марте 2022 года Европейская комиссия приостановила все совместные научные, исследовательские и инновационные проекты с российскими государственными организациями. Похожие меры вошли в пятый пакет санкций ЕС.
Но ограничения в вузах часто идут дальше общеевропейских мер. Даже аффиляция с российским вузом — например, строка в CV или запись в трудовой книжке о работе — может стать основанием для отказа в трудоустройстве в Европе.
Дмитрий Дубровский считает, что некоторые европейские университеты идут по пути слишком широкой трактовки реально существующих ограничений. Отдельные руководители вузов вводят академические санкции по признаку паспорта, когда на уровнях принятия решений выше, национальном или общеевропейском, таких строгих ограничений нет.
Особенно сложная ситуация — в технических и научных специальностях (STEM). Весной 2025 года в «Диплом Свободы» обратился российский программист Андрей, который искал возможность податься на PhD-программы в Европе и подал более 30 заявок, в основном — в Германию. На большинство заявок Андрей получал отказы без объяснения причин или стандартные формулировки о том, что на позицию нашли другого кандидата.
Университеты обязаны самостоятельно оценивать такие риски, но часто предпочитают не связываться с проблемой и «перестраховаться». Несмотря на то, что в Германии есть реальные инструменты для борьбы с дискриминацией, а за нарушение норм приема университеты могут наказывать штрафами и даже закрывать исследовательские проекты, кейсы отказов «по паспорту» очень трудно отследить и почти невозможно доказать.
По словам Дмитрия Дубровского, большинство случаев обычно выглядят как стандартные отказы с формулировками «вы не поступили / не подходите». Но есть исключения.
В случае Андрея как минимум два отказа прямо указывали на его гражданство, — рассказывает проект «Диплом свободы». После персональных отказов программист решил не вступать в открытый конфликт и захотел уточнить детали у научных руководителей проектов. Андрей рассказал «Диплому свободы», что от одного профессора получил рекомендацию «не писать официальные запросы в HR-отдел университета» и «не выносить ситуацию в публичное поле».
Андрей рассказывает, что в общении с университетами он занимал активную позицию и предлагал варианты того, как можно избежать ограничений — например, приехать по временной визе для поиска работы или даже уволиться из российской компании до поступления в университет. Его предложения остались без ответа. Одновременно с этим университеты, по словам Андрея, игнорируют все просьбы оформить отказ официально — в виде документа или ссылки на законодательство, которое запрещало бы прием таких студентов, как он.
Среди стран, которые усилили меры безопасности и контроля, — скандинавские. Как рассказали «Диплому свободы», в Швеции всех STEM-студентов и кандидатов на исследовательские позиции из «опасных» стран отправляют на дополнительные проверки. По мнению тех, кто сталкивался с процедурой, это лишает соискателей возможности получить свои офферы на работу или учебу — проверки могут длиться год и даже два. За это время сами предложения теряют актуальность, на позиции берут других кандидатов.
«Формально — всё чисто. А по сути — blanket discrimination [тотальная дискриминация]» — говорит Дмитрий Дубровский.
Некоторые страны пошли по пути общенациональных ограничений для обладателей российских паспортов. Чиновники Министерства образования Чехии еще в мае 2022 года выпустили рекомендации о том, что россияне и беларусы, которые учатся в местных вузах на «небезопасных» технических специальностях, должны сменить специальность или покинуть университеты. Позднее этот вопрос взяли на контроль в Финансово-аналитическом управлении — это внутреннее ведомство, которое следит за тем, чтобы Чехия соблюдала общеевропейские санкции.
Действия администраций университетов привели к тому, что к практикам «передачи технологий в военное время» стали массово относить учебу на специальностях, которые не связаны с доступом к чувствительной информации. Возникли списки «запретных дисциплин», на которые граждане России и Беларуси не могут подавать документы. К этому прибавляются и другие ограничения на национальном уровне — в частности, запреты на выдачу студенческих виз и видов на жительство гражданам России. Такие меры действуют не только в Чехии, но и в Эстонии, Литве, Латвии и Польше.
Ситуация осложняется тем, что иногда в европейские университеты и исследовательские организации действительно попадают шпионы из России.
Так, в 2022 году Норвежская сторона выдвинула обвинения против исследователя с бразильским гражданством по имени Хосе Асис Джаммария — он проходил стажировку в университете Тромсё, в научном проекте о регионе Арктики и «гибридных угрозах» в нем. Однако уже в конце 2023 года мужчина заявил следствию, что он — гражданин РФ по имени Михаил Микушин, а летом следующего года российская сторона включила его в обмен 16 российских политзаключенных на восемь российских шпионов и диверсантов, борт с которыми президент Путин торжественно встретил в Москве.
Другой случай связан с профессором международной политической теории в Университете Тарту в Эстонии — Вячеславом Морозовым. По версии эстонских спецслужб, Морозов с 2010 года передавал российской стороне данные об оборонной безопасности Эстонии, важных инфраструктурных объектах, отдельных людях и общей политической ситуации в регионе. Само судебное разбирательство велось в закрытом режиме, но зарубежные медиа писали, что Морозов как исследователь добывал информацию из открытых источников и регулярно передавал их российским кураторам за денежное вознаграждение. Морозова в Эстонии приговорили к шести годам и трем месяцам тюрьмы.
Кроме того, что паспорт РФ налагает на его обладателей ограничения, эту тему также может использовать российская власть для своей пропаганды.
Так, в 2022 году уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова выразила серьезную озабоченность правами российских граждан во Франции. Тогда в социальных сетях появились сообщения о якобы массовом отчислении российских студентов из французских университетов.
Однако организация France Universités опровергла эти утверждения и заявила, что никаких отчислений не было и что ни один университет страны не принимал дискриминационных мер против российских студентов.
В октябре 2024 года Исполнительный совет ETH Zurich, одной из самых престижных технических школ в мире, выпустил заявление, в котором рассказал о новых ограничениях при поступлении:
«В ETH преподают и ведут научные исследования люди со всего мира, что имеет решающее значение для успеха университета. В связи с изменением глобальной политической ситуации и вспышками вооруженных конфликтов эта интернациональность также создает проблемы, которые затрагивают все больше членов ETH», — говорится в заявлении.
Авторы заявления ссылаются на то, что университет должен учитывать «национальные и международные санкции», положения по контролю за экспортом и товарами двойного назначения. По мнению ETH, «секретное» знание можно найти почти во всех областях прикладных исследований, которыми занимается Школа, включая прикладную физику, химию, машиностроение, цифровые технологии.
При этом процедура скрининга поступающих начинается с исследований определенного уровня «технологической готовности» и касается только людей из государств, в отношении которых введены санкции ООН, ЕС или США. В Школе придумали четыре критерия для скрининга: предыдущее образование, страна происхождения, происхождение финансирования студента и предмет исследований.
Швейцарские ограничения вписываются в общий тренд на секьюритизацию образования и науки, где Западные страны проявляют все меньше открытости к исследователям из «опасных» государств. Чаще всего к ним относят ученых из России, Китая, Ирана — то есть стран, которые принято считать конкурентами в глобальной политической, технологической и экономической борьбе.
Ситуация в ETH Zurich затронула выпускников российских технических вузов, которым отказали в приеме, как пишет T-Invariant.
Пресс-служба Школы подтвердила изданию, что при поступлении учитываются:
Некоторым российским студентам не повезло с этими критериями, даже тем поступающим, чьи программы не содержат никакой секретной информации, и они лишились возможности учиться в швейцарской технической школе.
Еще одна особенность отказов «по паспорту» заключается в том, что исследователи и студенты редко рассказывают свои истории и еще реже переходят к активным действиям.
Дмитрий Дубровский считает, что в каждом случае действительно сложно добиться внимания к себе, не говоря уже о положительных решениях. По мнению исследователя, ограничения в ближайшее время никуда не денутся, и самым реалистичным и полезным шагом был бы уход из «серой зоны» в сторону понятных для всех критериев:
«Если в Европе уверены, что российские ученые используют академию в недобросовестных целях, то нужны четкие принципы и четкая политика. Сейчас выходит так, что фактических ограничений и отказов много, но они противоречат тем правилам, которые опубликованы официально. Если у вас есть такие правила — так сделайте их публичными и понятными! Судя по всему, руководители разных уровней не делают этого, потому что любые формулировки об отказе людям по принципу паспорта — основание идти в Европейский суд по правам человека», — считает Дмитрий Дубровский.
Тем не менее, активисты стараются освещать то, что они считают дискриминацией по паспорту. Весной 2025 года абитуриентке из России отказали в приеме в магистратуру в Университете прикладных наук Technikum Wien (Австрия). Представители вуза прислали отказ прямо в тот же день, когда девушка подала документы, и посоветовали ей «изучить список санкций против России».
Кира рассказала «Диплому Свободы», что живет в России, работает в IT-сфере в российской компании и давно планировала поступить в магистратуру. Австрию она выбрала из-за возможности учиться на английском языке, относительно доступной стоимости образования и знакомства с регионом — раньше она жила в Германии.
«Я подала документы в три вуза на программу по data science и не ожидала никаких сложностей. В одном университете их приняли без проблем, а вот из второго — Technikum Wien — пришел отказ: „Мы не можем принять ваши документы, потому что существует санкционный список“. В письме была ссылка на общий перечень санкций против России. Я внимательно его изучила, несмотря на объем, и не нашла там ничего про ограничения для студентов», — рассказывает Кира.
Кира подчеркивает, что давно привыкла оценивать такие ситуации с юридической точки зрения. По ее мнению, решение вуза не имело под собой законных оснований. Тогда она обратилась за помощью к активистам, которые рассказали о ситуации публично, связались с австрийскими организациями и даже привлекли местные СМИ. Позже Technikum Wien прислали новое письмо и предложили подать заявку повторно:
«Я не знаю, пошла ли нам на пользу огласка, и что было бы, если бы я действительно снова подала документы. Проверять нет возможности и желания».
В результате Кира поступила в другой университет, где вопрос гражданства не стоял с самого начала:
«Я не переживаю по поводу своей активной позиции. У меня есть ценности и убеждения, и если страна их игнорирует, если меня могут здесь дискриминировать — значит, это просто не мое место для жизни. Но все сложилось хорошо, и я поступила в другое место здесь же, в Австрии».
Отдельные активистские группы и организации в разных странах могут защищать студентов, но систематическая работа с россиянами, которые ошибочно попадают под санкции, нигде не ведется. Для больших антидискриминационных организаций кейсы, которые связаны с тонкими вопросами санкций и безопасности, могут быть слишком сложными.
Примерно таким образом на системном уровне проблему пытаются решить беларусы в Чехии. В 2022 году, когда страна ввела ряд ограничений для граждан России и Беларуси, включая сплошной запрет обучения на технических специальностях в некоторых вузах, офис лидера беларуской оппозиции Светланы Тихановской пытался помочь своим соотечественникам, пишет «Медуза».
В совместной резолюции Европейских студентов активисты требуют:
«Мы добились успеха по части направлений, — рассказывает бывший международный секретарь Ассоциации Максим Зафранский. — Повальные ограничения убрали в университетах Эстонии, к которым мы обращались, но там остаются национальные ограничения на выдачу документов. Мы ведем работу по мониторингу нарушений прав, в силу возможностей и ресурсов, которых сейчас стало меньше. К сожалению, визовый вопрос решается только отчасти — в Чехии у нас есть возможность получать визы по гуманитарным основаниям, но это нельзя назвать полным решением проблемы».
Максим говорит, что сложная политическая ситуация в регионе не позволяет сдвинуть вопрос с визами в сторону универсальных решений. Но организация, тем не менее, продолжает работать на укрепление международных контактов для защиты прав беларуских студентов.
.webp)
